Помни имя свое 1937


Помни имя свое

ПОЖЕЛТЕВШИЕ СТРАНИЦЫ РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ ПОРОЙ ОТКРЫВАЮТ НАМ ТАКИЕ ХАРАКТЕРНЫЕ ДЕТАЛИ ИЗ
ЖИЗНИ ПРЕДЫДУЩИХ ПОКОЛЕНИЙ, ЧТО, ОЗНАКОМИВШИСЬ, НЕВОЛЬНО ПРОНИКАЕШЬСЯ К НАШИМ ПРЕДКАМ
УВАЖЕНИЕМ, ПОЧТЕНИЕМ, ЛЮБОВЬЮ И... БОЛЬЮ. ВСЕ ЭТИ ЧУВСТВА Я СПОЛНА ИСПЫТАЛ, ПОЗНАКОМИВШИСЬ
С СЕМЕЙНЫМ АРХИВОМ ТАТЬЯНЫ ДМИТРИЕВНЫ КОРЕНЕВОЙ, КОТОРАЯ ПРОЖИВАЕТ В СТАНИЦЕ САРАТОВСКОЙ
КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ,
СТАРЫЕ ФОТОГРАФИИ... КАКИЕ УМНЫЕ, БЛАГОРОДНЫЕ, ПОЛНЫЕ ДОСТОИНСТВА ИНТЕЛЛИГЕНТНЫЕ ЛИЦА!
ВСЛУШАЙТЕСЬ В РАССКАЗ ТАТЬЯНЫ ДМИТРИЕВНЫ.

СОН
Помещение казарменного типа - длинные ряды коек, стандартные серые одеяла, одинаковые,
небрежно стриженные наголо детские головы... Кругом грязь, вонь, вши, чесотка. Неопрятные,
циничные беспризорники, грубые воспитатели. И среди этого Содома - она - скромная,
испуганная 12-летняя девочка, вырванная из благополучной жизни по злому стечению
обстоятельств, лишенная крова и семьи. Ночами ей снится один и тот же сон: улыбающаяся мама, строгий отец, родной Ставрополь...
На календаре 1937 год.
Их детский дом находится в чужой заброшенной деревеньке в далекой Саратовской области.
Привезли ее сюда в автомобиле суровые чужие дяди в военной форме с красными околышами в
фуражках. Гораздо внушительнее ее тощего узелка с пожитками выглядит "дело", легшее на
зеленое сукно массивного стола заведующего детским домом. На его обложке с ярко-красной
полосой наискось отчетливо пропечатано: "По путевке НКВД"...
Может, все это продолжение какого-то непонятного кошмарного сна? С чего же все началось?
...Таня Коренева, как обычно, после занятий в школе спешила домой, напевая веселую детскую песенку. Толкнула дверь, но та почему-то, как обычно услужливо, не поддалась.
Девочка нетерпеливо постучала. В ответ - тишина. Тогда она забарабанила ножкой. Из-за
двери раздался незнакомый грубый голос:
- Кого еще там несет?
Таня неуверенно пропищала:
- Это я - Таня.
За дверью послышалось:
- Там, кажется, дочка хозяев пришла.
Защелкал ключ в замке, и за отворившейся дверью возник огромный человек в серой шинели
с винтовкой в руке. От него исходил неприятный чужой запах не то хрена, не то редьки, как
от уличного дворника дяди Прокопия - вечно взлохмаченного и неуверенно пошатывающегося
при ходьбе. В сердце маленькой девочки вкралось незнакомое чувство большой тревоги, она
испуганно вбежала в залу и опешила: ее папа понуро сидел за столом, обхватив голову
руками, а мама, скорбно поджав губы и опустив потухший взор, стояла у окна - чужая и
незнакомая. Домработница Ефима Васильевна сухими старушечьими пальцами нервно теребила
бахрому наброшенной на плечи шали.
В комнате на полу в непривычном беспорядке валялись разбросанные рукописные и печатные
листы, книги, вещи. Какие-то незнакомые люди в военной форме и гражданские бесцеремонно
рылись в мебели, безжалостно вспарывали ее обшивку и матрацы.
Таня бросилась к маме и ткнулась лицом в материнскую грудь. Но тут же грубые чужие
пальцы крепко схватили девочку и потянули от матери. Ее усадили отдельно на стул в другой
стороне комнаты. Она не плакала - она запоминала...
Обыск продолжался всю ночь. Комнаты опечатывались. Когда, наконец, остались столовая,
мамина спальня и комнатушка Ефимы Васильевны, человек, распоряжавшийся всей процедурой,
скомандовал:
- Все! Гражданин Коренев, вы поедете с нами.
Отец девочки спросил:
- Вы мне разрешите проститься с семьей?
Начальник нетерпеливо ответил:
- Прощайтесь, только скорее.
Таня на всю жизнь запомнила непривычно грустные глаза отца, его тихий голос: "Помни,
дочь, твой отец ни в чем не виноват". Это были его последние слова, которые слышала Таня.
Через полторы недели забрали маму - она пришла домой с покупками, а домработница передала ей засаленный клочок газетной бумаги, на котором было неровно написано: "Срочно
явись в управление НКВД, каб. №..." На следующий день Ефима Васильевна сказала:
- Танечка, теперь у тебя нет больше мамы...
После ареста родителей Таня осталась вдвоем с Ефимой Васильевной. Через несколько дней
после исчезновения хозяйки к дому подкатил легковой автомобиль, из которого вышли уже
знакомый мужчина в униформе, так бесцеремонно распоряжавшийся в чужом доме во время
обыска, и вульгарно разодетая женщина. С уверенностью хозяев они направились в дом
Кореневых. Своим ключом открыли замок, вошли. Офицер с равнодушным видом сорвал печати с
опечатанных комнат. Его спутница, не скрывая, восторгалась чистотой, обстановкой, посудой, коврами... И тут вдруг ее глазам предстали иссушенная годами старушенция и
заплаканная девочка. Старушка тихо промолвила:
- Вы, видимо, хотите здесь поселиться? А куда деваться нам? Эта девочка - дочь доктора
Коренева.
Особа брезгливо отшатнулась и позвала офицера:
- Посмотри! Здесь еще какая-то дочка объявилась.
Мужчина смерил девочку недобрым взглядом и процедил:
- Я все улажу.
А к вечеру Таня уже находилась на Бибердовой даче, где расположился ставропольский
детприемник НКВД.
Ефиму Васильевну в тот же день выгнали из дома, как не имеющую оснований в проживании
на данной жилой площади. Ее приютили добрые люди здесь же, в Ставрополе.
СЕМЬЯ
Дмитрий Алексеевич Коренев ветвь своего родового древа вел от калужских дворян и
священнослужителей. Еще до первой Мировой войны закончил два факультета Московского
императорского университета - терапевтический и невропатологический. С войны вернулся в
чине полковника медицинской службы.
К 1937 году Д.Коренев являлся директором Ставропольской малярийной станции и заведовал
инфекционным отделением краевой больницы. Кроме того, у него была колоссальная частная
практика - утром и вечером возле его дома на улице Станичной(в последствии Жданова)
толпились больные, которые ехали со всего края "к бородатому дохтуру на прием". Доктор
был весьма известен в крае, пользовался авторитетом, семья жила зажиточно, дом - полная
чаша.
Супруга Антонина Ивановна, в девичестве Перепеловская, происходила из семьи аптечного
провизора. Она окончила Ставропольское патриархальное училище (женскую гимназию) и была
всю жизнь, как в то время говорили, женщиной буквы "К" - kirhen, kinder, kuchen
(церковь, дети, кухня).
С середины 30-х годов семья доктора Коренева приютила старушку-приживалку. Ее звали
Ефима Васильевна Кочеткова. Она была монашкой, но когда началось тотальное разорение
церквей и монастырей, старушка оказалась выброшенной на улицу, лишенной средств к
существованию. Она имела добрый, кроткий характер, была трудолюбива. В новой семье к ней
быстро привыкли и полюбили.
Единственная дочь Кореневых Таня училась в школе.
37-й принес в эту благополучную семью бесконечное горе и разорение.
СКИТАНИЯ
Основная масса детдомовцев - беспризорные дети рабочих и крестьян, лишившиеся родителей
в результате гражданской войны либо многочисленных голодовок. Это были дерзкие, неуправляемые дети подворотен. В детском доме главенствовала стайка малолетних преступников, которых побаивались даже воспитатели. Из сотни воспитанников лишь шестеро
имели путевки НКВД, т.е. являлись отпрысками "врагов народа". Эти дети качественно
выделялись из всей массы - они были вырваны из хороших семей и они же чаще всего
оказывались жертвами в жестоком мире детской неуправляемости.
Одна из пожилых воспитательниц, наделенная даром милосердия, взяла шестерых беспомощных
в мире насилия сирот под свою неусыпную опеку, позаботилась, чтобы их разместили в
отдельной комнатушке, и стала добиваться перевода этих детей в показательный детский дом.
Так вскоре Таня Коренева оказалась в детдоме №1 "Красный городок" города Саратова. Здесь
был порядок. Воспитанники учились в обычной общеобразовательной школе, занимались в
различных кружках - духовых инструментов, хореографическом, рукоделия, пения. Когда в
город наезжало высокое начальство, ответственных лиц обязательно тешили концертными
программами, подготовленными силами детдомовцев. По окончанию самодеятельного концерта
гости умиленно сморкались в клетчатые платочки, а малолетние артисты громко скандировали:
- Спасибо товарищу Сталину за нашу счастливую жизнь!
...В детдоме Таня Коренева закончила 8 классов и поступила в Саратовский геологоразведочный техникум. Отучилась один курс и в начале июня 1941 года на каникулы
приехала к бабушке по материнской линии Анне Лукиничне Маевич (в девичестве Перепеловской), которая жила в станице Саратовской Краснодарского края, где заведовала
аптекой.
Судьба Анны Лукиничны сложилась трудно. Родилась она на Ставрополье в семье казачьего
сотника. В прежнее время с отличием окончила женскую гимназию, затем в Харьковском
университете - фармацевтический факультет и работала провизором в Екатеринодаре в
аптеке Сенкова (угол улиц Гоголя и Красной). Там же работал щеголеватый поляк
Владислав-Ян Войцехович Маевич, который вскоре стал ее мужем. Маевич был польский
дворянин (шляхтич). Согласно майората, правом наследования имущества обладал старший сын,
каковым Владислав-Ян не являлся. Поэтому ему необходимо было самостоятельно прокладывать
дорогу в жизни. Он уехал в Россию, выучился на фармацевта и остался в приютившей его
стране.
Когда началось время раскулачивания, репрессий и коллективизации, чета Маевичей лишилась работы в Екатеринодаре. Положение усугублялось их непролетарским происхождением.
В поисках работы они попали в станицу Саратовскую, где им предложили открыть аптечный
пункт. Так в начале 30-х годов здесь появилась аптека, заведовал которой Владислав-Ян.
К тому времени в родной станице Анны Лукиничны - Бекешевской на Ставрополье события
разворачивались в жанре постсоциалистического реализма. Стало известно, что ее отец -
казачий сотник Лука Григорьевич Перепеловский, брат Александр Лукич - сотник Терского
казачьего войска и дядя (брат отца) Петр Григорьевич - тоже казачий офицер, что все они
боролись с советской властью и все трое бесследно канули в горниле гражданской войны. За
это по голове не гладили, за грехи мужчин расплачивались всей семьей. Поэтому мать Анны
Лукиничны с двумя младшими дочерьми во избежание неприятных осложнений в отношениях с
новой властью добровольно оставила все принадлежащие семье земельные наделы.
С этих пор они стали лишенцами, т.е. людьми, лишенными права голоса и многих других
гражданских прав.
После всего пережитого лишенцы нашли приют у Маевичей. Жили при аптеке, скромно, но
дружно. В 1939 году умер от саркомы легких Владислав Александрович Маевич (так он
именовался согласно новым советским документам). Похоронили его на станичном кладбище.
Затем умерла мать Анны Лукиничны и сестра. Вторая сестра уехала и ее след затерялся
навсегда. Анна Маевич после смерти супруга стала заведовать аптекой.
...В станице Саратовской Таню застала начавшаяся Великая Отечественная Война. Несмотря
на настоятельные просьбы бабушки остаться с ней, девушка отправилась в свой геологоразведочный техникум к подругам. Там сполна испытала тяготы военного времени -
недосыпание, недоедание, холод, тяжкий физический труд на рытье окопов.
Затем была служба в 1-ом гвардейском зенитно-артиллерийском полку, демобилизация после
войны и учеба в Краснодарском торговом училище. Была в ее жизни и трудовая эпопея на
Севере, и строительство газопровода в Закавказье. Когда вышла на пенсию, поселилась в
станице Саратовской в доме скончавшейся в 1976 году бабушки Анны Лукиничны Маевич.
ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ
...Через 10 лет, прошедших после ареста родителей, Таня приезжала в Ставрополь. Там ей
удалось повидаться и поговорить с бывшим врачом тюремной больницы, который поведал о
последних днях ее отца, прошедших в мрачных застенках НКВД.
Отцу инкриминировали попытку отравления питьевых водоемов на Ставрополье. Заставляли
подписать показания об участии в террористической организации. Через две недели пыток и
избиений, 6 ноября он скончался. Это был волевой, мужественный человек...
С 1957 года Таня Коренева стала упорно рассылать запросы в различные официальные инстанции, чтобы установить судьбу и доброе имя своих родителей. Через два года ей выдали
справки об их полной реабилитации. Но как заржавевшие двери казематов с трудом открываются, чтоб выпустить на свободу истомленных узников, так долгие еще годы дочь
собирала и восстанавливала по крупицам историю трагедии своей семьи.
Несмотря на то, что Д.Коренев был абсолютно физически здоров, в свидетельстве о смерти,
выданном его дочери Т.Кореневой, указано, что причина смерти - грудная жаба.
...Дом известного врача после его ареста, видимо, приглянулся одному из участвовавших
в обыске чинов. Но отбрать его у живых хозяев было непросто. И заботами "особой тройки"
хозяйку дома подвели под расстрел, инкриминировав ей статью 58-10 УК РСФСР - антисоветская агитация и пропаганда.
Согласно документа, выданного дочери в 1959 г., ее мать Антонина Ивановна умерла в
лагере 24 мая 1941 г. от сердечной недостаточности. И только через полвека она узнала
правду о смерти матери. В справке К-193 от 20 февраля 1990 г. сказано: "Дополнительной
проверкой нами установлено, что вашей матери, Кореневой Антонине Ивановне, 1897 года
рождения, постановлением бывшей тройки УНКВД по Орджоникидзенскому краю от 16 декабря
1937 г. якобы за антисоветскую агитацию и пропаганду назначена высшая мера наказания.
16 февраля 1938 г. Коренева А.И. была расстреляна. О месте захоронения ваших родителей
не располагаем. Назвать состав бывшей тройки УНКВД не представляется возможным в связи
с отсутствием их данных в материалах... Начальник управления Теплинский".
НА ЗАКАТЕ
Давно уже Т.Коренева добивается возвращения имущества своих родителей, на что ей резонно отвечают, что, согласно документам, имущество конфисковано не было, а значит и
возвращать ей нечего.
Чему удивляться? Возвращать долги у нас не любят. Да и не хотят.
Не вернуть и здоровья, растраченного в годы репрессий, войны и труда на восстановлении
послевоенной разрухи. Не вернуть родителей, безвинно сгинувших в сталинских застенках.
Остались лишь воспоминания да старые, пожелтевшие фотографии.
И ничего впереди...

ОЧЕРК БЫЛ НАПЕЧАТАН 29 ЯНВАРЯ 1997 Г. В ГАЗЕТЕ "ГОРЯЧИЙ КЛЮЧ",
1 МАРТА 1997 Г. В ГАЗЕТЕ "КУБАНСКИЕ НОВОСТИ",
4 МАРТА 1997 Г. В ГАЗЕТЕ "МОЛОДАЯ КУБАНЬ" И ДР.


© Copyright: Владимир Зангиев, 2010
Свидетельство о публикации №21001301525
Comments